Кто такие доминиканцы? Беседа с  о. Мачеем Русецким, ОР

14. Сентябрь 2008

О храме, Приход, Пастыри.

Кто такие доминиканцы? Беседа с  о. Мачеем Русецким, ОР

- Отец Мачей, Какова разница между епархиальными священниками и монахами в Католической Церкви?

- Никакой разницы, если речь идет о них как о священниках. Что касается призвания, то разница такая же, как между мирянами и монахами. Епархиальный священник живет один в миру и служит как священник, всю жизнь отдавая этому служению. А монахи дают три обета: послушание, целомудрие, бедность - это так называемые евангельские советы. Я сам поначалу хотел стать  епархиальным священником, но меня остановила жизнь в одиночестве. Некоторые говорят, что быть монахом труднее - и в каком-то смысле так и есть, но в каком-то легче, потому что епархиальный священник живет совсем один, а мы живем в общине.

 


-В каждом ордене есть свое особенное призвание, что такое доминиканское призвание?

- В современном мире трудно заметить различия, но когда монашеские ордены возникали, было иначе. В тринадцатом веке вообще не было евангелизации, проповеди произносили только епископы, было много людей, которые были крещены, но ничего не знали о Боге. И вот появился такой священник, который захотел проповедовать и получил разрешение на это сначала от поместного епископа, а потом и от Римского. Вокруг Доминика Гузмана, так звали этого священника, стали собираться единомышленники. Отличие доминиканцев в том, что Доминиканский Орден создан для проповеди: мы будем молиться вместе, учиться вместе, а цель нашей жизни - проповедь Евангелия. Раньше такого не было в Церкви, это сейчас все проповедуют, и трудно заметить, чем, например, доминиканцы отличаются от францисканцев. Но  у нас остается это особое призвание к проповеди.

- А что же такое проповедь, тем более, что все к ней призваны независимо от положения?
Ведь если человек становится доминиканцем, то есть причины, по которым он этот орден выбирает.

- Бог призывает людей по-разному. Многие сознательно выбирают этот орден, но бывает и так, что человека Бог призывает, и поначалу он не до конца видит разницу между доминиканцами и другими. Так не должно, конечно, быть, потому что если человек решается на такую жизнь, он должен знать, на что идет.


- Основная харизма доминиканцев - проповедь, а умение проповедовать - это дар Божий.
А что делать, если человек лишен дара красноречия, будет ли это препятствием к тому, чтобы стать доминиканцем?

- Речь не о красноречии, а о готовности проповедовать. Мы верим в gratia praedicationis, благодать проповеди. Я не могу описать, что это такое, но испытывал это не раз. Это не значит, что я буду говорить всякую ерунду, читать вслух телефонную книгу, а Святой Дух придет, и люди будут обращаться. В это я не верю. Но бывают такие ситуации, что начинаешь проповедовать, и чувствуешь эту благодать.

- Вы постоянно пребываете в этой благодати? Вы ее чувствуете?

- Разные вещи - постоянная благодать и постоянное чувствование. Я благодати не чувствую, просто испытал ее действие на себе несколько раз в жизни. Были такие ситуации, в которых  я был не готов проповедовать, но внезапно возникала необходимость сказать Божие Слово, и я чувствовал, что именно надо говорить. Просто открыл рот, и это   была gratia praedicationis. Я даже сам слушал себя и удивлялся, что такое можно сказать.   Но gratia praedicationis - это не волшебная благодать, у нас, доминиканцев,   есть обязанность получить хорошее образование и никогда не прекращать учиться.

- Но что же все-таки отличает доминиканскую проповедь?

- Я однажды венчал моих знакомых в храме иезуитов, на венчании было много молодежи. После венчания студенты подошли ко мне и стали спрашивать, знаю ли я доминиканцев.   Когда я спросил, почему у них такой вопрос, они сказали: “Просто Вы говорите, как они”.   Дело не в том, что у нас какая-то своя школа, просто мы живем в монастыре, в   котором каждый день звучит живая проповедь. Мы живем в этом. Конечно, стиль все   равно будет разным у доминиканцев в Тулузе, Кракове или Париже.

- Проповедник сродни пророку, он несет слово самого Бога.

- Да, проповедник - как Иоанн Креститель, он - не слово, а голос.

- А что все-таки значит проповедовать?

- Проповедь - это не слово, это вся жизнь, свидетельство жизни. Но мы, доминиканцы, призваны к свидетельству словом, которое будет недостоверным, если не будет свидетельства жизнью. Францисканцы проповедуют своей бедностью, а мы словом. Можно говорить и проповедуя в приходе,   и печатая книги, и преподавая в университетах.


- Как лично вы готовитесь к проповеди словесной?

- По-разному. Читаю Евангелие, молюсь, думаю, что сказать, что я уже об этом говорил, читаю, что другие сказали об этом, спрашиваю братьев, что  бы они сказали. Думаю, к кому буду обращаться, - это важно, и с этого подготовка начинается. Очень трудно готовить проповедь, когда не знаешь, к кому будешь обращаться.

- Существует доминиканский девиз “Contemplata aliis tradere”
(передавать другим плоды созерцания). Что для доминиканцев созерцание?

- Это не значит, что перед каждой проповедью надо созерцать, чтобы потом передавать, Созерцать надо всю жизнь.


- Мы знаем, что такое созерцание для кармелиток, а что это для доминиканца?

- Пол часа в день размышления.


- Но бизнесмен в офисе размышляет больше…

- И это может быть прекрасной молитвой. Для доминиканца размышление - то же, что и для бизнесмена, если оно относится к Богу. Он может размышлять о своей работе, и если в этом есть место для Бога, то это молитва. Это мое личное мнение, я не   говорю от имени всех доминиканцев. Это не доминиканская духовность.


- Кстати, часто слышно о таких вещах, как францисканская духовность, кармелитская. Есть ли доминиканская?

- Нет. Доминиканцы могут размышлять по-разному, молиться по-разному, все делать по-разному, у них одна общая цель - нести Слово Божие. Они могут готовиться к этому, как хотят, по-францискански, по-кармелитски, по-бенедиктински. Contemplatio - созерцание, от слова смотреть. Есть разные способы созерцания. В новициате мы брали книгу, собирались вместе, молились   Святому Духу, и потом читали и размышляли. Некоторые все время читали, другие читали   5-6 предложений и размышляли. Но вначале мы призвали Святого Духа.

- И тогда получается, что все  это молитва?

- Вся жизнь - молитва. Бывает молитва в часовне, бывает молитва за завтраком, молитва, когда пишешь письмо. А что такое молитва?


- Что такое молитва?

- Встреча с Богом. Если я знаю, что Он всегда рядом, все, что я делаю, будет молитвой.


- Даже если Вы в данный момент не будете осознанно думать о Нем?

- Да. Если я в начале дня хочу, чтобы все, что я делаю, было во имя Отца, Сына и Святого Духа, то все будет молитвой. Но молитва может быть оскорблением Бога, если я сначала хочу, чтобы все было во имя Отца, Сына и Святого Духа, а потом грешу. Если я призвал Бога и грешу в Его присутствии, это оскорбление. Молитва может нравиться или не нравиться Богу, но она остается молитвой.


- Но если мы только размышляем, то есть соблазн постоянно действовать самим,
вместо того, чтобы дать Богу возможность действовать. Если я сижу с книжкой и
размышляю, то за своим мыслительным процессом могу Бога не услышать.

- А могу и услышать. Может быть и так, что я буду в тишине, не возьму ни одной книжки, просто буду пытаться сосредоточиться на слушании Бога, и ничего не услышу. Бог говорит, когда хочет. Если я вообще даю Ему возможность говорить, то Он   найдет подходящий момент.


- Скажите о роли тишины для доминиканцев, ведь, как музыка невозможна без моментов тишины, так и проповедь…

- Это, правда, важно. Silentium - тишина. Но доминиканцы не всегда справляются с шумом, у них слишком активная жизнь. В нашем монастыре в Кракове в главном коридоре большими буквами на своде написано “Silentium”. Если посмотришь на нее, помогает. В монастыре, когда мы выходим из храма после молитвы, видим статую святого Доминика, который поднес палец к устам, призывая к тишине. Мы только что разговаривали с Богом, теперь настало время для слушания.

- Скажите несколько слов о роли основателя Доминиканского Ордена.
Францисканцы обычно много говорят о святом Франциске,
бенедиктинцы каждый день читают Устав святого Бенедикта…

- А нам нечего читать, потому что Доминик ничего не оставил, он сам напоминал, что то, что он говорит, не абсолютно, что можно многое менять.

- Кто для Вас святой Доминик?

- Тот, кто нам, доминиканцам,  указал правильный путь. Может, среди доминиканцев были еще большие святые, чем он, но это ничего не меняет. Свидетельства о его жизни говорят, что это великий святой. Я верю в его заступничество. Забота о спасении другого человека - вот что больше всего меня привлекает   в святом Доминике.

- Орден был основан как орден странствующих проповедников.
Можно ли сказать, что то, что мы видим сегодня - это тот же орден?
Остались ли доминиканцы верны своему призванию?

- Орден - это не завершенное дело. Он все время пытается быть верным призванию Бога. Он меняется. Орден - это общее понятие. Лучше говорить о конкретном человеке - насколько он верен призванию, которое дал святой Доминик.


- Как Вы стали доминиканцем?

- Не знаю, какой момент был решающим. Я не упал с лошади, как апостол Павел. Когда я поступил в институт, то, когда сдал вступительные экзамены, пошел поблагодарить Бога, и пришел в храм, помолился. Когда уже я стал  доминиканцем, то вспомнил, что это был именно тот храм. Не знаю, может быть, это и было началом моего призвания.


- Но может быть, была решающая встреча с каким-нибудь человеком?

- Да, реколлекции одного бенедиктинца. Они проходили в монастыре доминиканцев, и мне очень понравились. Потом я стал ходить в этот храм. Мне стала нравиться жизнь доминиканцев, их проповедь. Потом с одним доминиканцем я поехал в горы на реколлекции, увидел, как он проповедует.   Это тоже был один из решающих моментов. А когда я защитил диплом, то написал своему   папе письмо, что закончил институт и иду в монастырь.

- Но может быть, было решающее событие, “последняя капля”?

- Если бы такая капля была, она бы убрала все сомнения. А такие сомнения были долго. И исчезли они только когда я принес вечные обеты. Уже просто не о чем думать в этом отношении. Было много моментов, которые так или иначе способствовали тому, чтобы я стал доминиканцем. Все копилось, и в один прекрасный день надо было просто переступить порог, принять решение.

- Легко ли быть доминиканцем?

- Да, и ужасно трудно. Насчет того, как легко, приведу пример. С нами в Кракове учился монах из ордена отшельников. Мы иногда заезжали к нему в монастырь, и спрашивали, как он может выдерживать в таких суровых условиях. Тогда он сказал: “А знаете, как мне трудно у вас!” Это дело призвания. Если ты на своем месте, будет легко.

- Когда-то Вы тоже смотрели на доминиканцев со стороны.
Какими Вы видели доминиканцев? Всегда ли Вам хотелось стать таким, как они?

- Нельзя сказать: “стать, как они”, потому что доминиканцы все совершенно разные. Возвращаясь к разговору о том, что Бог призывает по-разному, скажу, что если бы тогда я знал, что доминиканцы - это такой интеллектуальный орден, в котором так важно образование, я бы вряд ли пошел туда. Для меня самым важным моментом была община. Это было видно, братья проводили все время вместе, и была видна сила общины, совместной жизни, проповеди. Весь монастырь проповедует как единое целое, но все проповедники были разными, и это было очень красиво. Конечно, братья, на которых я смотрел со стороны, потом оказались совсем другими.   У меня поначалу был, конечно, идеальный образ доминиканцев, но что касается   самого монастыря и общины, то мое мнение не изменилось и сегодня.

 
 

Беседовала Юля Иванова

 

  1. Николай Says:

    Я как пообщался со своим близким другом. Очень добрый и что меня приятно удивило чрезвычайно тактичный разговор. 

  2. Нугзар Says:

    Отец Мачей освятил крест после мессы.
    Он произнес прекрасную проповедь. Удивительно тактичный, образованный человек.
    Слава Иисусу Христу!

Комментировать

Для этой записи комментирование недоступно.