Приглашаем всех принять участие в майских богослужениях с чтением литании Пресвятой Богородице которые будут ежедневно совершаться в нашей часовне в 18:15.

– Как католичка из украинских земель, с совершенно конкретными корнями Церкви в этих местностях, её глубокими традициями… и прочим. Так вот, я спрашиваю: что такое католики в России?

– А это очень сложно сказать. Начиная с того, что в Питере и Москве они тоже очень разные! Не говоря о других местах.

Если же с самого начала, то католик России – это такой же человек, как и все остальные. Чаще всего это человек, крещёный в православии, но потом по каким-то причинам разочаровавшийся в нём, или, собственно, никогда не бывший воцерковленным, а Бога встретивший именно в лоне Католической Церкви. Бывает это нередко так: вошёл в храм – увидел – понравилось. Почитал литературу – проникся. Или же побывал за границей, увидел католический храм – и это человека вдохновило, человек начал искать Бога.

Ещё есть часть католиков, которые пришли благодаря реконструкторству, игре в Средневековье. Но это не такая уж и большая часть католического общества России, и она весьма специфическая. Часто продолжает «играть в Церковь». Как в православии есть ультраправые, так и здесь: это такие ультра-католики. Не переносят на дух православия и всего, что с ним связано, и чаще всего Россию тоже не любят.

К сожалению – да, очень многие российские католики становятся католиками, как бы убегая во «внутреннюю эмиграцию». Не люблю православие, плохо отношусь к нынешним российским властям, и  вообще хочу себя чувствовать кем-то другим… Такая вот форма протеста. Лучше всего было бы уехать куда-нибудь за границу, но раз не получается, то по крайней мере тут буду «не таким, как все».

Каких-то традиционно-национальных корней, собственно говоря, у русских католиков почти нет. Есть, разумеется, часть людей с корнями литовскими, польскими, немецкими… но она уже довольно небольшая. Всё изменилось. Выбор католичества – это, в общем-то, сознательный и ответственный выбор, ибо часто приходится давать «отчет в своем уповании»: почему это ты русский, а католик? Но есть и просто те, кто ищет, где удобнее.

– Что это значит для Церкви? Ведь если человек ищет себя больше, чем Бога, это ослабляет Церковь.

– Прежде всего, это ослабляет самого человека. Потому что он не находит того, что, собственно должен бы найти. Он ищет некоего протеста – политического, этнографических каких-то вещей, исторических, но это всё – не то, это игра, поверхность. Соответственно, получается то, что можно назвать «текучкой кадров». Люди приходят, потом разочаровываются и уходят. Именно потому, что они ищут не того, что должны бы искать – не Иисуса Христа, не спасения, не Евангелия, а только себя, своих взглядов, своих представлений о Боге, о действительности, об окружающем мире.

– Можно ли сказать, в таком случае, что католики в России – это преимущественно интеллигенция, ищущая Бога «от разума», Бога умопостроений, а не так называемые простые люди, которых, скажем, гораздо больше в Украине?

– Пожалуй, да. Можно сказать, что Католическая Церковь – это ниша для интеллигенции. И, собственно говоря, многие православные священники это тоже признают.

– И, может быть, именно поэтому в России издаётся куда как больше католической литературы, причём глубоко теологической?

– Я бы сказал, что католической литературы в России на самом деле издаётся не так уж много, ведь сил не хватает – католиков тут мало.  К счастью, иногда наша слабость укрепляется другими издательствами.  И это литература, действительно, высокоинтеллектуальная. Напомню, что её адресат – люди с высшим образованием. Хотя и «простые» люди не обделены духовной пищей, её, в основном, поставляет Гродненская епархия, ещё кое-кто – в основном это привозная литература. А то, что издаётся именно здесь, в Москве, в Петербурге, – о да, это Фома Аквинский, Ханс Урс фон Бальтазар, Луиджи Джуссани… серьёзные работы, в общем. Не для среднего уровня… Хотя францисканцы издают свою книги о святом Франциске, о святом Антонии, так что и там есть, как бы сказать, «литература для нормальных людей» (смеётся).

Но я бы хотел отметить ещё одну вещь. Католики мегаполисов – Москвы и Петербурга – существенно отличаются от католиков, которые живут, например, в Сибири. Там как раз весьма сильны национальные корни и национальные католические группы.

– То есть как их раньше выселяли, на «места компактного проживания», так они и поныне там живут?

– Именно. И поляки, и немцы, и, кстати, украинцы греко-католики. Они сохраняются такими вот компактными поселениями, и там существует другая проблема. Там, чтобы русскому стать католиком, ему необходимо как бы перестать быть русским. Ему нужно войти в ментальность, духовность, традиции той или иной этнической приходообразующей общины. Соответственно, это тоже ограничивает приход людей в Католическую Церковь. Мол, чё ты, русский, поляком становишься? Или немцем. Образ мышления вот такой…

Здесь – в Москве, Петербурге – такой стереотип мышления существовал довольно долгое время. Что, мол, Католическая Церковь – это польский «костёл». Это нас, безусловно, роднит с Украиной… Но сейчас уже ситуация изменилась. За последние лет, скажем, двадцать или даже двадцать пять – то есть достаточно продолжительный период. И, соответственно, в Москве и Петербурге… ой, нет. Пожалуй, так тоже нельзя сказать – «в Москве и Петербурге». Потому что здесь есть несколько приходов, и они тоже очень разные. Если взять в Петербурге приход святого Станислава, то он такой домашний весь, польский, и традиции национальные там сохраняются. А у нас, в приходе святой Екатерины, этого уже очень мало, поскольку приход весьма разнообразный: там и французы, и испанцы, англичане, поляки… а основное «народонаселение» нашего прихода – это русские. Отрадно, что сейчас складывается именно российское католичество, есть русские католические семьи с детьми воспитанными в этой вере. Но есть довольно много молодёжи, тех,  кто совсем недавно крестился. Конечно, у кого-то есть этнические корни. Но у многих их нет, а если и есть, то чисто теоретически. Это люди, которые сами ищут Бога.

– Всё-таки Бога?

– Да, думаю, всё-таки – Бога… не могу сказать за все приходы, за каждого человека, но, по крайней мере, у нас в святой Екатерине, это люди, которые не просто ищут себя. Встречаясь с новыми людьми, мы спрашиваем – чего ты ищешь. И почему ты, например, не хочешь быть православным, а собираешься быть католиком. И подготовка перед крещением и перед присоединением к Церкви ведётся серьёзная. Есть общие приходские занятия, индивидуальные беседы, чтобы человек понял, для чего Церковь существует. Что он может в ней найти, а чего он в ней НЕ найдёт. Это очень важно, потому что тогда человек сознательно делает свой шаг, присоединяясь к Церкви. Так что, вот, говорить о каком-то «стереотипе российского католика» не получается. Люди все разные.

– …от Стогова до…

– Да, от Стогoff’а и до какой-нибудь, скажем, польской бабушки, которая всю жизнь ходила в костёл, верует, причащается, исповедуется, и не задумывается о каких-то высокоинтеллектуальных материях – и они ей, собственно, для её веры не нужны. Абсолютно. Она просто верит, как это есть и в Украине, и в Белоруси: существует некий костяк пожилых людей, которые «просто веруют». И все интеллектуальные поиски, пресловутые «метания русской интеллигенции», их совершенно не интересуют. Они знают, к Кому пришли.

А литературы всё равно мало. У нас не хватает сил. Нет хороших переводчиков – в большом количестве; нет хороших издательств – опять же, в большом количестве, – которых бы интересовала именно эта литература. Есть, конечно, «Духовная библиотека», издательство францисканцев, «Белый камень», но, тем не менее, это не такие уже грандиозные издательства, чтобы прям сотня позиций в год… Стараются, как могут. Особенно францисканцы, они много издают. Переводят энциклики и другие документы.

– А почему документы переводят францисканцы? А не такой «умный Орден», как доминиканцы?

– Элементарно, Ватсон: потому, что у них больше сил. Мы на это неспособны здесь. Если говорить о братьях, то мы в основном иностранцы, я пока единственный русскоязычный доминиканец, прошедший формацию. Поэтому, естественно иностранцу переводить документы на русский язык – очень сложно. Наши терциарии делают то, что могут, но их не так уж и много. Вот, собственно, наша терциарка из Москвы, Лариса Савельева, – профессиональный переводчик, она переводит с хорватского, и парочка книжек в её переводе увидела свет: «Миссионер в коммунистическом раю» и «Из сумки проповедника», нашего собрата Драго Колимбатовича. Очень хорошая книжка, пастырские рассказы, и очень благочестивые, и простые, и при этом глубокие. Не для той интеллигенции, которая всюду ищет высокое богословие, – но богословие там есть, и очень хорошее. Хорошие книжки, рекомендую всякому.

Наши же терциарии создали здесь «Доминиканскую кантату» – это, правда, не печатное литературное произведение, оно музыкально-поэтическое, но тоже наше.

Как ни странно, на поле католической литературы очень многое сделал Библейско-богословский институт св.Андрея Первозванного. По своей специфике это православное учебное заведение, но оно открытое, выпустило много литературы и православной, и католической, несколько книг Папы Бенедикта XVI в том числе…

– Гм, я как-то сомневаюсь, чтобы наши православные издавали Папу…

– Этот институт многие обвиняют «в экуменизме», так что он не настолько ортодоксальный, как это случается и в Украине, и в России. У нас тоже хватает таких православных, которые не только не издадут, но даже близко не подойдут. А они издали много хороших вещей, в частности, четырёхтомную историю Второго Ватиканского Собора – над чем потрудилась, кстати говоря, и наша терциарка из Петербурга Ольга Рожникова, она в числе редакторов. Такие вот возможности сотрудничества.

Кстати, совершенно светское издательство «Азбука-классика», не имеющее ровно никакого отношения к Церкви, выпустило русский перевод первой книги Папы Бенедикта XVI «Иисус из Назарета». Просто на волне интереса. И очень хороший перевод. Хотелось бы, чтобы и второй том вышел, причём если бы тому же самому переводчику поручили – был бы замечательно.

– Полагаю, нас с вами – в смысле, Россию с Украиной – объединяет то, что в приходах гораздо больше женщин, чем мужчин…

– Я бы заметил, что по крайней мере в нашем приходе мужчин довольно много. И молодых, и среднего возраста; пожилых меньше. Я не скажу, что половина на половину, но где-то близко.

Почему вообще мужчин мало в Церкви? Думаю, это проблема нашей мужской ментальности, восприятия мира. На Радио «Мария» в Петербурге, духовным отцом которого я являюсь, недавно тоже была затронута эта тема – «Мужчины в Церкви». Я принимал участие в работе «круглого стола», там были представители Православной Церкви, лютеране и баптисты. Мы полагаем, что суть дела в том, что мы, мужчины, – более «приземлённые». Более, так сказать, «технически составленные» и направленные на преобразование этого мира, в отличие от женщины, которая более возвышенна по своей природе. Ей легче воспринять вещи духовные, не проверяемые разумом. Это, конечно, стереотип, но можно сказать: женщина воспринимает всё сердцем, а мужчина – разумом. Мужчине надо всё взвесить, проверить, доказать, проверить, продумать… То есть мужчине сперва нужно доказать, что конкретное вот это – оно для него важно, и потом он сделает вывод, идти за этим или не стоит. Женщина сперва принимает, а потом анализирует и осмысливает – ей легче принять, что называется, на веру. Так что мужчине, в отличие от женщины, требуется всё систематизировать, осознать – и также «приземлить»,  в некотором смысле. Связать с повседневной жизнью. Поэтому вопрос о «церковном большинстве» женщин – он, наверное, общий для всех христианских деноминаций. Мы больше заняты зарабатыванием денег, преобразованием мира. А вот Ева нам, Адамам, нужна для того, чтобы она помогала нам во спасении.

– Насчёт зарабатывания и преобразования так я бы поспорила. Весь мир сегодня чуть ли не криком кричит о кризисе мужчины, а женщина стала способна сама себя (и семью) обеспечить, мужчина нужен для зачатия, да и то уже не всегда, на сегодняшний день… «Кто виноват и что делать?»

– Ситуация с полной самодостаточностью женщин всё же больше западная, чем наша. У нас реальное положение дел иное, хотя женщины, сами себя обеспечивающие, есть. В том, что мужчины ведут себя не по-мужски и, так сказать, скатываются на задворки истории, я полагаю, сами мужчины и виноваты. Причиной такого положения, думаю, является леность.

– То есть задание Церкви – помочь мужчинам быть мужчинами, чтобы они пришли в Церковь?

– Нет, это принципиально неверно! С таким подходом мы уподобляем Церковь обыкновенному социальному институту, в котором кто-то кому-то должен помочь обосноваться в этом мире. Церковь существует не для этого. Церковь существует для того, чтобы вести людей к жизни вечной, к спасению, а не заниматься решением мирских проблем. Но, будучи в Церкви, текущие проблемы решать легче – не за счёт Церкви, не потому что ты в ней находишься, а потому, что благодать Божия тебе помогает. И вот мужчинам как раз сложнее принять эту «идею благодати». Им хочется всё самим сделать, зачем им Бог нужен… И вот в этом проблема. Если человека коснётся благодать Божия, то он придёт в Церковь. И он не будет искать места _в_ Церкви. Он, конечно, может быть министрантом, может быть дьяконом, священником, но не об этом речь, это сугубо специфическое служение. А вера нужна для того, чтобы жить в этом мире и достигать спасения. То есть мужчина должен проявлять свою активность в повседневной жизни – не в церковной, не в храме. Не в Церкви как в структуре, а в Церкви как в теле. Он должен, руководствуясь христианскими принципами, действовать в бизнесе, в экономике, политике, где угодно. И тогда всё будет стоять на своих местах.

То есть мужчина активен везде – но ему «не нужна» Церковь, Дух Святой, благодать, он их как бы не понимает. Тем более что наш современный мир не способствует такому пониманию. Нам ведь опять-таки преподают – в немножко другой обёртке – то же самое, что предлагали энное количество лет назад: что Церковь – это всё для дураков, а ты должен зарабатывать и сам заботиться о своём счастье, о богатстве, достатке, быть красивым, ухоженным, носить драгоценности, за лицом ухаживать, косметику покупать… это касается не только женщин, а мужчин вполне тоже! Реклама нам преподносит именно это, а Церковь остаётся «для отсталых», она опять устаревшая. И мужчине, чтобы перебороть это давление, нужно и время, и усилия.

Проблема, собственно говоря. Ещё более широкая. Это проблема современного образования – вернее, его отсутствия; системы ценностей и её разрушения; реклама, направленная исключительно на удовольствия и эгоизм, никакой жертвенности, никакой любви к кому-либо, кроме себя самого… ничего возвышенного не надо, имей вот такую машину и пользуйся вот таким шампунем – и всё, все женщины твои… Воздействие на самые низменные человеческие инстинкты. Послушать, о чём говорит молодёжь: у кого смартфон круче, у кого компьютер лучше…

– Ну и каким может быть способ выхода из этого замкнутого круга? Священникам – массово идти на фейсбук, «одноклассники» и прочие социальные сети, чтобы там проповедовать Евангелие? Выходить на улицы? Покупать время на телевидении?

– И то, и то, и это. Как говорит, например, принцип нашего Ордена – «проповедовать везде, всем и всякими способами». Вот это – выход из положения: пользоваться всем, что только доступно, для евангелизации. Во «вконтакте» и на фейсбуке, по радио и на телевидении, и в храме тоже – важно, чтобы храм был открыт, чтобы человек не боялся переступить его порог. Выходить на улицы – да, если это возможно; но вот с этим выходом на улицы желательно не перегнуть палку. Можно испортить идею, сделать её примитивной. Чувство такта, вкуса и меры должно присутствовать. Но пользоваться надо всеми доступными способами! Например, наше Радио «Мария» в Петербурге. Нас слушают представители различных социальных групп, люди разного вероисповедания и неверующие. Каждый слушающий что-то для себя находит, задаётся своими вопросами. И это им тоже помощь – задуматься над тем, что в этом мире существует нечто более важное, чем вещи примитивные…

Беседовала Ирина Ермак
Фото Евгения Мартыновича, Татьяны Климовой и из архива сайта.

“Воскресение Господне - наша надежда, Вознесение - наше прославление. В день Рождества своего Господь дал свидетельство, что Он истинный человек. В день своего Вознесения - свидетельство того, что истинный Бог. После могилы - небо, после креста - трон. На трон небесный посажено тело земное”, - так писал святой Августин в IV веке.

Издавна христиане почитали место на Масленичной горе, где находится камень, с которого согласно традиции, вознесся на небе Христос. Указывают даже на след от его стопы на этом камне, последний след, который Он оставил на земле, перед тем как вознестись на небеса. В конце IV века здесь была возведена ротонда, рядом с которой был построен монастырь. В XII веке крестоносцы поставили на этом месте небольшой восьмиконечный храм и монастырь, скорее напоминающий крепость. Не прошло и столетия, как святыня превратилась в мечеть. С тех пор она находится во владении мусульман. На данный момент здание является скорее мемориалом, открытым для посещения представителям всех вероисповеданий (чаще всего за деньги). Согласно султанскому декрету, выданному в XIX веке, католики могут совершать богослужения в этой святыни в Торжество Вознесения Господня. 

Первоначально Церковь праздновала Вознесение Господне вместе с торжеством Сошествия Святого Духа на Апостолов. Разделение этих праздников произошло около 370 года, свидетелем этим событий был святой Августин. Торжество Вознесения Господня всегда приходится на четверг. Поэтому в ряде стран его празднование переносится на ближайшее воскресенье.

В этот день убирается с алтарей фигура Христа Воскресшего, которую устанавливают  во время праздника Пасхи.

Фотоальбом по ссылке

Мы плыли туда на кораблике. Читали Розарий и смотрели на гигантских черепах, плывущих прямо рядом с бортом в прозрачной, словно сказочной, воде. Когда мы собрались на мессу, капитан корабля попросил нас постараться как можно меньше вставать со своих мест. «Если все мои пассажиры одновременно встанут, - смущенно улыбаясь сказал он, - корабль может и перевернуться». Получилась «сидячая» месса, но от этого она не стала менее радостной и наполненной Божьей Любовью. Вопреки привычной практике во время причащения не мы подходили к священнику, а он сам подходил со Святыми Дарами к каждому из нас. Казалось, словно ожила притча о блудном сыне и любящий Отец выходит за ворота дома, чтобы поприветствовать нас и прижать к Своему сердцу.

Монастырь Льюк находиться высоко в горах. Это только в путеводителях пишут, что подъем легкий. Когда едешь вверх по серпантину на гигантском автобусе и видишь вдоль дороги какие-то странные плиты, напоминающие поминальные обелиски, невольно начинаешь задумываться о вечном. Дорога кажется бесконечной. «У нас в Испании все, что прекрасно находиться в горах», - замечает одна из монахинь. Хочется ей возразить: «А Сарагоса?» Но уже изрядно укачало и сил на споры нет.

Наконец мы на месте. Нас высаживают из автобуса прямо перед собором. Здесь храниться статуя Божьей Матери Льюкской (де Льюк), темнокожей Мадонны, покровительницы Майорки. Легенда гласит, что ее нашел мальчик-пастушок по имени Льюк в горной пещере рядом с ручьем и принес в храм, но буквально этим же вечером она исчезла, чтобы быть снова обретенной все в той же пещере. Местные жители проявили упорство и вновь унесли статую в более, как им казалось, удобное место. И статуя снова исчезла. Так повторялось дважды. А потом было решено построить храм у этой самой пещеры.

Упоминание о храме в этих местах относиться к XIII веку. В XIV веке появилась дорога, тот самый серпантин, по которому мы сюда приехали. В XV веке возник монастырь. В XVI веке здесь появился хор, в наши дни известный по всему миру. А  в XVII веке была возведена базилика.

Мы слушали гида, крутили головами и про труднодоступность выбранного Богородицей места не верили. Здесь все было словно специально создано, чтобы спокойно молиться. «Когда Бог создал землю, - рассказывал нам во время проповеди епископ, - она Ему так понравилась, что Он поцеловал ее. Местом поцелуя стала Майорка. А дыхание Божие коснулось того самого места, где возник монастырь Льюк». Эта история казалась куда более правдоподобной.

В этом монастыре есть удивительный фонтан, весь покрытый мхом и кажущийся разрушающимся. Это – чуть ли не единственный источник пресной воды в регионе. С возникновением этого фонтана связана легенда. О некоем ревнивом муже, сбросившем свою ни в чем не повинную жену со скалы. Несчастная летела с гигантской высоты и просила о заступничестве Святую Деву. Ее молитва была услышана – многочисленные юбки каталонской доньи раскрылись как парашют. И она приземлилась на землю целая и невредимая. А ревнивец пошел тем временем к храму Богоматери де Льюк. Каково же было его изумление, когда он увидел свою красавицу жену целой и невредимой, да еще и не у подножия горы, а в самом святилище. Мужчина так удивился, что превратился в камень. И из этого камня забил источник пресной воды, столь ценящейся на острове.

Нам предстояло провести в Льюке всего один день, а потом мы возвращались в Пальму-де-Майорка. Но этот день был столь насыщен, что событий его с лихвой хватило бы на неделю.
Месса была назначена на вторую половину дня. Нам выдали сухой паек и предложили побродить по окрестностям и помолиться в тишине. В поисках этой самой тишины мы решили забраться к подножию креста, возвышающегося над монастырем. Пошли напролом, удивляясь нехоженности тропы и обилию веток. К вершине мы добрались первыми, обогнав других паломников на добрые полчаса. Оказалось, что мы воспользовались дорогой, о существовании которой не подозревали даже местные жители. Вероятно, это было просто естественный дренаж, образовавшийся во время сильных дождей. Все остальные паломники поднимались к кресту по хорошо вымощенной дороге, молясь у стояний Крестного Пути. «Мы поднялись к кресту самой легкой дорогой!» - радостно приветствовали мы наших знакомых. «Вы достигли цели, но ничего не обрели», - ответил нам, сопровождавший группу священник. Впрочем, и выводов мы тоже не сделали. В обратный путь пустились самостоятельно. Через несколько минут оказалось, что мы идем по Крестному Пути в другую сторону. Впрочем, это не помешало плодотворной молитве. «Многие готовы следовать за Христом только до Тайной Вечери. Дальше идут лишь некоторые», - вспомнились слова Фомы Кемпийского. Оказавшись в самом начале Пути, мы вынуждены были признать, что пройти всю дорогу снова нам уже не по силам. Нам срочно требовалась помощь, более духовная, нежели физическая.

Кстати, этот крест, подножие которого обтянуто колючей проволокой, здесь появился, отнюдь, не случайно. Его водрузил благодарный юноша, получивший предстательством  Богоматери Льюкской исцеление от паралича. Через несколько месяцев после посещения монастыря он смог вставать, через год – ходил.

Богослужение в монастыре тоже было непривычное. Во время него рукополагали новых священников. Множество народа пришло в огромный шатер, где должна была проходить месса. Смешение рас и языков. И в то же время некое единение, желание понять и услышать друг друга, протянутые руки и доброжелательные улыбки. Казалось, словно гигантская семья собралась на свой праздник. Во время приношения исполнялись грегорианские песнопения и африканские песни, звучала гитара и скрипка. Представители общин, из которых происходили неопресвиторы, несли к алтарю то, что отличает их страну.

А вечером на площади были песни и танцы. Среди многоголосной толпы русскую речь было практически невозможно услышать. И, тем не менее, к нам подошел пожилой человек и обратился к нам по-русски: «Из какого вы города?» В процессе беседы оказалось, что он – из тех детей, которых вывезли из Испании в годы Гражданской войны. Он был тогда совсем крохой и не помнит даже лиц своих родителей. Большую часть жизни этот человеку прожил в СССР. Ему повезло только в одном – усыновившая его советская семья постаралась научить мальчика испанскому языку. Вернувшись на Родину и разыскав родственников он не чувствовал себя изгоем, как многие другие дети испанских коммунистов, увезенные в Союз. «Мои дети и внуки живут в Барселоне, - рассказывал он. – А я здесь, потому что здесь я нашел то, что перевернуло меня, то, что сделало из меня нового человека… Здесь я обрел веру! Поэтому здесь я и остался. Хотя что-то внутри меня все еще тоскует по Москве, по университету и по моей первой любви…»

Когда темной испанской ночью мы садились в автобус, праздник, казалось, был еще в самом разгаре. Но нам предстояло спуститься по горному серпантину и добраться до школы в Пальме, любезно предоставившей нам место для ночлега. Практически все в автобусе спали, а я смотрела в черноту окна и думала о том, что увидено и пережито. Может, удастся вернуться сюда вновь?

Анна Гольдина

Мы поговорили с ним об этом движении и его поездке, во время которой он посетил Москву и С-Петербург.

- Отче, давно ли Вы занимаетесь развитием Братств святого Розария?

- С тех пор, как приехал в Украину, а было это 14 лет тому назад. Я родом из Словакии и еще там видел великие плоды проповеди Розария, плоды трудов о. Гумберта Бирцека. Здесь же я увидел, что на этой земле (я имею в виду весь Генеральный викариат св. Архангела Михаила, т.е. и Россию, и Украину) нет никого, кто занимался бы этим движением.

Поэтому я попросил о. Гумберта и его соратников, во главе с Мартой Ухальовой, чтобы они в начале 1990 –х годов основали или, точнее говоря, возродили движение Розария.  Как известно, движение Братств святого Розария имеет давнюю традицию, блаженный Алан де ля Рош ОР в XV веке основал во французском Лионе первую «живую розу». С тех пор доминиканцы окормляют движение Живого Розария во всем мире. Но, очевидно, молитва Розария  гораздо старше, она пошла от святого Доминика.

Итак, я видел, как работает о. Гумберт: на сегодняшний день в Словакии зарегистрировано более 300 тысяч членов Братств – это огромное движение, имеющее внутреннюю силу. Я пригласил его в Украину, и мы проехали все Закарпатье, провели «розариевое просвещение», если можно так выразиться. Затем я спросил тогдашнего Генерального викария о. Андрея Каминского, могу ли я продолжать деятельность, связанную с Розарием, в рамках Ордена здесь на Украине. Отец Андрей был очень доволен и ответил: «Давно хочу, чтоб кто-нибудь из Ордена занимался Розарием в этих краях». Таким образом, я воспринимаю эту деятельность как свое призвание в рамках Ордена.

- Читать розарий, наверное, умеет каждый католик, просто «потому что умет». Зачем тогда развивать Живой Розарий?

- Конечно, очень много верующих знают и любят эту простую молитву, которая нас успокаивает, являет собой «малый экзорцизм», защищает от зла, укрепляет, приносит настоящую духовную радость. Следовательно, эта молитва была, есть и будет популярна. Но движение Живого Розария – это нечто другое. Это нечто более совершенное. Потому что в его рамках я могу направить свою молитву в определенном направлении и достичь духовной пользы не только для себя, но и для своего окружения, близкого и далекого. Это происходит в рамках Церкви. А доминиканский орден, который занимается этим движением, придает этой молитве словно бы конкретные формы, конкретные интенции, а также дает его участникам многочисленные привилегии, которые наш орден получил от Святого Престола за 800 лет своего существования.

- То есть участник Братства Святого Розария – это не просто человек, в одиночестве читающий молитвы, а некто, включенный в большое духовное явление, общие задачи?

- Именно так! У нас есть Устав, членство в Братстве нужно регистрировать – либо принося обеты, либо записываясь, чтобы  получить специальный «розариевый паспорт» с индивидуальным идентификационным номером. Обеты Братств имеют иной уровень, чем обещания членов третьих Орденов. Братства Святого Розария – это только движение, которое объединяет всех желающих, а терциарии – особая форма принадлежности к Ордену как таковому. Например, я не могу одновременно быть доминиканским и францисканским терциарием, но любой терциарий может быть членом Братства святого Розария.

Главные интенции (молитвенные намерения) определены для движения уже давно: об обращении грешников, а также за живых и умерших членов движения. Члены Братств молятся в интенциях Церкви и Ордена, и каждый член Братства получает свою интенцию; кроме того, каждый из них участвует в привилегиях, дарованных Ордену Проповедников. К привилегиям относятся в духовные благодати, которые получает весь Орден, ежемесячная Месса за живых и умерших членов Братства, и индульгенции.

Участники этого движения получают право полной индульгенции в день своего вступления в Братство, на Пасху, Рождество, Сретение, в торжество Непорочного Зачатия Девы Марии, торжество Благовещения, на Успение Пресвятой Богородицы и в праздник Марии Царицы Розария. Участие в Братстве – это уверенность, что не только ты за кого-то молишься, но и есть кто-то, кто молится за тебя. Эта уверенность гарантирована Орденом, потому что Промотор Братства ежемесячно служит Мессу за всех его членов, и это его  обязанность, а не личное желание или нежелание ...

- Насколько я знаю, «живая роза» образуется из определенного количества человек. А как насчет тех приходов, где желающих мало для формирования «розы»?

- Да, «живая роза» должна состоять из двадцати человек (ранее из пятнадцати), по числу Тайн Розария. Благодаря Иоанну Павлу II мы получили дополнительные пять Тайн, которые называют Светлыми. Но если в приходе нет необходимого числа желающих, то я лично не вижу в этом большой проблемы. Мы устанавливаем ответственного – лидера будущей двадцатки. Главное – это “зелятор” (от латинского – ревнитель, ревностный), и если он действительно хочет, чтобы появилась живая молитва к Матери Божией, то находит участников: либо своего ребенка, либо мужа или жену, своих родных ...

- То есть в Украине, где есть Живой Розарий, все находится под вашим руководством?

- Не совсем. Я слышал, например, об очень похожем движении Полины Жерико. Думаю, одно другому не мешает. Разница лишь в том, что доминиканский Орден может предложить больше привилегий, учитывая свое историческое богатство.

Если кто-то себе «делает из этого конкуренцию», то нас это действительно не касается, например, если что-то создавалось при условии  «это исключительно для греко-католиков» или «только для римо-католиков» – это смешно!

Действительно, у меня было несколько бесед с людьми, которые говорили, мол, мы в своем приходе уже все организовали, и вы не вмешивайтесь в нашу молитвенную жизнь. Я на это отвечаю: « А мы ничего плохого не предлагаем, наоборот – увеличение привилегий для молящихся, из сокровищницы Ордена». Вот и вся суть нашей «организации»: делать более щедрое предложение.

- Реколлекции о Живом Розарии проводит не один священник, но обязательно с участием мирян. Какова роль светских в этом движении?

- В движении должен быть Промотор, это обычно доминиканец. «Вторым человеком» в движении является координатор Братства – каждый в своем Братстве. Кроме этого, еще есть некий «аппарат» – те, кто помогает с подготовкой конференций, публикацией текстов, организацией поездок, подготовкой Литургии и тому подобное.

Мы привлекаем к сотрудничеству и других священников, а также сестер-монахинь и подготовленных мирян. Поскольку речь идет не о священнических функциях, а о внелитургической деятельности, то нет никаких запретов на то, чтобы миряне могли выступать со словами свидетельства или наставления. Когда я вижу, что человек способный, что он достаточно развит духовно и интеллектуально, то охотно приглашаю его произнести слово.

У нас разработаны разные программы: продолжительностью в 3, 5, 6 и 12 часов (с ночным бдением). Печатные материалы имеют разрешение церковной цензуры. Материалы для постоянной формации печатаются в нашем епархиальном журнале «Світло», их проверяет епархиальный цензор о.Андрей, а затем епископ Мукачевский Антал Майнек дает imprimatur. Ну и доминиканцы тоже эти занимаются! Карточки с размышлениями, для обмена в день смены интенций, помог издать о.Дмитрий Андрийчин ОР. А чтобы не читать одно и то же размышление каждый день в течение целого месяца, у нас есть брошюры «Размышления над Святым Розарием».

Без мирян развивать розарий для мирян ... было бы странно. А помощь их бывает порой неоценима. Например, для поездки в Россию все необходимые тексты были переведены на русский, которого я сам не знаю, и это было сделано не кем иным, как мирянами.

- Какие плоды приносит участие в Братстве?

- Вполне конкретные, хотя о молитве нельзя сказать, что мы сразу видим результат. Речь не идет лишь о количестве членов или только о том, чтобы кто-то записался в Братство, а потом взял и махнул на все рукой. Нет, участник движения обязан ежедневно читать один десяток Розария, прочитать размышления к “своей” Тайне, и таким образом мы сплетаем венок из роз для нашей Богоматери. Если кто-то говорит, что Розарий скучный, повторяющийся, неинтересный,  – это означает лишь то, что он еще не начинал им молиться по-настоящему...

Последствия реального участия в живой молитве – значительные, как для самого участника, так и для приходов. Настоятели не раз нам говорили, что они очень довольны и благодарны за организацию Живого Розария, потому что когда люди собираются и молятся вместе, то они начинают оглядываться, а что бы еще сделать, чем бы помочь священнику в приходе. Очень приятно слышать: “Отче, с тех пор как  у нас появились «живые розы», они стали моей правой рукой”!

- Значит, теперь Вы решили выйти с проповедью Розария за пределы Украины?

- С реколлекциями, посвященными Розарию, мы ездим в основном в октябре – месяце Царицы Святого Розария. Но и вот в мае –  месяце, посвященном Марии, – нам удалось выбраться на проповедь. Такая необычная поездка. Мы всегда стараемся воспользоваться любой возможностью, которую дает Бог, чтобы проповедовать эту молитву.

Мы посетили уже 22 прихода. Эта поездка – отличная возможность предложить богатства движения Живого Розария в российских приходах. Думаю, не нужно лишний раз подчеркивать связи Розария и России, особенно в контексте встречи в С-Петербурге в 95-ю годовщину Фатимских явлений.

Людям же, которые просто читают Розарий, я бы предлагал не упускать такой шанс, как участие в Братстве! Не упустите все прекрасные богатства и привилегии, которые предлагает Орден. Мы предлагаем людям хороший духовный бизнес! (смеется)

Беседовала Ирина Ермак
“Католицький часопис CREDO”

Фото: Ирина Ермак и Татьяна Климова

В этих духовных упражнениях, которые провел викарий нашего прихода о. Здислав Шманьда, приняли участие 17 доминиканцев-мирян из С-Петербурга, Москвы, Киева, Мурафы (Винницкая обл.), Мукачева (Закарпатье) и Крыма.

Первый доминиканский орден представлен также многочисленно. В Октябрьский приехали промотор Доминиканской Семьи в Украине, ассистент Братства в Фастове и общины в Мурафе о.Владимир Совинский, Промотор Доминиканской Семьи в России, ассистент Братства в Санкт-Петербурге и общины в Москве о.Юрий Дорогин, ассистент Мукачевской общины о.Сворад Дуда и о.Здислав Шманьда.

Это были первые реколекции, объединившие терциариев из разных уголков Генерального викариата Ордена проповедников в России и Украине.

Конференции отца Здислава Шманьды, были посвящены таким аспектам доминиканской жизни как свобода, ответственность и жизнь в общине.

Время духовных упражнений было наполнено не только молитвами, конференциями и размышлениями, но и братским общением. Что было особенно приятно, так как некоторые из терциариев увидели друг друга впервые.

Как написала одна из участниц реколлекций, “встреча в Октябрьском закончилась, оставив в душе свет общей молитвы, радость общения и ... ожидание новой встречи”.

По материалам,  предоставленным с. Марией Беатой OPs

Фотоальбом по ссылке

Реколлекции включали в себя Мессу, молитву перед Пресвятыми Дарами, духовные беседы, Lectio Divina,  и, конечно,  неформальное общение за обедом и чаепитием.

О. Рафал в самом начале встреч обозначил главную цель духовных упражнений - встретить Христа, еще раз пережить встречу с Ним, чтобы потом с этим опытом идти дальше.

Темы, о которых мы размышляли, касаются каждого христианина: гордость, смирение и упование на Бога.

Без сомнения, время, проведенное  на реколлекциях, принесло большую пользу всем, кто в них участвовал. Это подтверждается словами благодарности, которые высказывали прихожане отцу и всей нашей группе.

«Я почувствовала радость, которую уже давно не испытывала! – поделилась своими впечатлениями одна из участниц этих встреч.  Думаю, многие из нас могли бы подписаться под этими словами.

Спасибо всем, кто организовывал и был с нами на духовных упражнениях, особенно -  о.Рафалу, сестрам, благодаря служению которых появилась возможность провести реколлекции, тем, кто готовил и привозил вкусные обеды для участников…

Татьяна Климова
Фото автора

Фотоальбом по ссылке

Все началось с молитвы и совместного размышления над тайнами Розария. Затем во время вечерней мессы о. Сворад познакомил прихожан с историей этого богородичного правила.

После Литургии, приехавшая вместе с доминиканцем сестра Мария, рассказала о Розарии в жизни и трудах блаженного Иоанна Павла II.

Затем отец Сворад встретился с членами приходской группы Живого Розария, и рассказал им о доминиканском Братстве  Живого Розария. Оставив Устав Братства для ознакомления. Судя по всему, скоро это Братство появится и в нашем приходе. 

Фото: Анастасия Паламарчук и Татьяна Климова

По ссылке фотоальбом

Таинство рукоположения совершил епископ Гжегож Рыщ, викарный епископ Краковской архиепархии. Двое из рукоположенных священников будут нести служение в Генеральном викариате Ордена Проповедников в России и Украине. 

Фотографии по ссылке
Источник: сайт польской провинции доминиканцев.