Френсис Мак Каллаг, отрывок из книги “Преследования христианства российским большевизмом”, 1924 г.

Френсис Мак Каллаг, отрывок из книги “Преследования христианства российским большевизмом”, 1924 г. Прелат Будкевич, единственный из священников, которого казнили по приговору Московского процесса католического духовенства, был человеком среднего роста, плотного телосложения, и из всех присутствующих в зале суда более всего походил на англичанина. Составляя поверхностное суждение по цвету лица и манере держаться, можно было подумать, что у него отличное здоровье, которому всегда сопутствует свобода движений и легкость речи. На самом деле в конце жизни он страдал каким-то внутренним заболеванием, которое причиняло ему пронизывающую боль. У прелата были светлые блестящие глаза, всегда гладко выбритое полное румяное лицо, нежная, как у ребенка, кожа без морщин, симпатичная улыбка и небольшие белые руки. Он был одет в хорошо сшитую сутану с фиолетовой подбивкой, знак прелатского достоинства, манеры у него были утонченные, и выглядел он скрупулезно чистоплотным человеком. Трудно представить себе больший контраст, чем его контраст с грязными заросшими большевиками, сидящими на судилище и присутствующими в зале, или даже с той частью аристократии, которая осталась в Москве и своим неухоженным видом дает свидетельство отчаяния перед крушением мира, к которому она принадлежала в прошлом. Отец Будкевич выглядел как человек, чей мир не только не рухнул, но даже и не пошатнулся в своих основах. Казалось, что он одинаково уверен в своих принципах и одинаково мало склонен к каким-либо компромиссам с безумием окружения, подобно английскому губернатору на Золотом Берегу, которому предложили поклониться перед фетишем и ходить голым в одной лишь набедренной повязке.

С первого взгляда, обращенного на о. Будкевича, я понял, почему он приводил большевиков в такую ярость, что ничто кроме его смерти не могло их насытить. Он был не только невозмутим сам, но (по мнению большевиков) его состояние передавалось и другим. В манере поведения он был - для славянина - безмерно холодным и скупым на движения. Когда говорил, он не жестикулировал и совершенно не двигался. Кроме того, в частных разговорах Будкевич говорил с большим юмором.

Обстоятельства вынуждали его владеть собой, но что-то невыразимое подсказывало, что он может пронзить большевистскую теорию острой, как шпага, сатирой. В его голосе звучала тонкая ирония, когда он упоминал - а делал он это в ходе процесса неоднократно - о великих и знаменитых принципах свободы вероисповедания, которое большевистская власть провозгласила urbi et orbi в 1918 г., и когда обращал на внутренние противоречия, содержащиеся в советских декретах.

Можно было бы предположить, что подобный представитель Церкви читал полные эрудиции доклады и говорил утонченные проповеди. Однако, вопреки ожиданию, проповеди, которые каждое воскресенье о. Будкевич говорил в храме св. Екатерины, всегда были очень просты и главным образом говорили о христианском милосердии. Когда в ходе лекций при храме некатолики перебивали его, о. Будкевич всегда относился к своим оппонентам с кротостью и терпимостью.

О. Будкевич, будучи человеком дворянского происхождения и высокого образования добровольно остался в Петрограде, не желая оставить бедных работников и их семьи, в то время когда различные польские генералы, прекрасные дамы и интеллигенция оставляли город вместе с заграничными дипломатами и купечеством. В течение тридцати лет своей пастырской работы он главным образом пребывал среди бедных, не только преподавая катехизис и творя дела милосердия, но и поддерживая в своей пастве национальный и общественный дух.

О. Будкевич радел также о повышении уровня общественного сознания самых бедных среди прихожан, большая часть из которых принадлежала рабочему классу. Благодаря его труду возникло и пустило глубокие корни среди рабочего класса России движение Христианских Демократов. После большевистской революции о. Будкевич стал проповедовать в храме на русском языке. Проповеди проходили раз в неделю и показывали обращенным россиянам, что у поляков нет монополии на католическую религию.

Вскоре после захвата власти большевики сообразили, что этот вежливый и хорошо воспитанный священник на деле является предводителем всей оппозиции Петроградского католического клира, хотя и легальной, против невероятных советских декретов. В какой-то момент его стали серьезно преследовать, так что ему пришлось скрываться в светской одежде. Затем наступило затишье, но в конце 1922 года Петроградские большевики приняли решение любой ценой уничтожить о. Будкевича. Им удалось довести свои планы до кровавого финала, но они не получили удовлетворения и не увидели ни страха, ни бледности на лице осужденного, даже в момент, когда ему был оглашен смертный приговор.

Перевод и подготовка текста: Юлия Иванова

Комментировать

Для этой записи комментирование недоступно.